рубикатор: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф X Ц Ч Ш Э Ю Я

Святогор

Святогор, в восточнославянской мифологии древний богатырь. В русском былинном эпосе тяжести его не выносит «мать сыра земля», но сам он не может превозмочь тяги земной, заключённой в суме; пытаясь поднять суму, он уходит ногами в землю. В. Я. Пропп считал Святогора воплощением первобытной силы (его первая встреча с Ильёй Муромцем, которого Святогор кладёт в карман вместе с конём, — типичное деяние древнего великана), неприменимой и поэтому обречённой на гибель. Илья и Святогор примеряют гроб, встреченный ими на пути, тот оказывается впору Святогору, который не может снять крышки. Перед смертью Святогор с дыханием передаёт Илье лишь часть своей силы (герою нужна человеческая, а не великанская сила).
Гибель Святогора при безуспешной попытке вытянуть из земли «суму перемётную» и смерть в каменном гробу как-то связаны с землёй: Святогор не может осилить землю, земля не может носить Святогора. Земля и Святогор в некотором роде антагонисты; недаром Святогор похваляется: «как бы я тяги нашёл, так я бы всю землю поднял». Вместе с тем Святогор связан с землёй, с её тёмными хтоническими силами: он лежит на земле или на горе (иногда — сам как гора) и, как правило, спит; он ложится в землю в каменный гроб. Обладатель хтонической силы, он не в состоянии ни совладать с ней (отсюда мотивы хвастовства и бессмысленной демонстрации силы: Святогор позволяет Илье Муромцу трижды ударить его со всей богатырской силой, сравнивая эти удары с укусом комарика), ни найти этой силе применения — героически-воинского (как у Ильи Муромца и других русских богатырей, охраняющих границу) или хозяйственно-производительного (как у Микулы Селяниновича). Святогор изолирован от других героев былинного эпоса (Илья Муромец нужен только для того, чтобы присутствовать при гибели Святогора и как бы усвоить пагубные уроки чрезмерной и нецеленаправленной силы), не совершает никаких подвигов. В отличие от других богатырей Святогор неподвижен, привязан к одному локусу (Святые горы). Святые горы, как и их обитатель и хозяин, противопоставлены в былинах Святой Руси. В одном из вариантов былины Святогор сообщает своему отцу, что был далеко на Святой Руси, но ничего не видел и не слышал, а только привёз оттуда богатыря (характерно, что отец Святогора — «тёмный», т. е. слепой, — признак существа иного мира). Совпадения названия места и мифологического персонажа (Святая гора: Святогор), неразличение деятеля и места глубоко архаично. Связь Святогора с горой может оказаться непервичной. К тому же эта гора должна пониматься не как самое высокое святое место, а как преграда на пути, место неосвоенное, дикое. В этом смысле Святогор находится в одном ряду с такими же бесполезными хтоническими богатырями русских сказок, как Горыня, Дубыня и Усыня: не случайно в одной из былин Святогор назван Горынычем, что соотносит его и с Горыней и со Змеем Горынычем. В реконструкции Святогор — хтоническое существо, возможно, открыто враждебное людям. В поздних версиях Святогор щадит Илью Муромца, передает ему свою силу (хотя и предлагает Илье третий раз вдохнуть его дух или лизнуть кровавую пену, что привело бы к гибели Ильи), сознает свою обреченность и проявляет своего рода покорность судьбе. В этом «улучшении» образа Святогора сыграл роль и внешний фактор — эпитет «святой». Но сам этот эпитет, как и все имя Святогор, является, видимо, результатом народно-этимологического «выпрямления» первоначального имени, близкому названиям типа Вострогор, Вострогот, принадлежащим мифологической птице, связанной с горами («Вострогор-от птица да всем птицам птица»; «Вострогот птица вострепещется, а Фаорот гора вся да восколеблется» и т. п.). Другие формы, типа русского «веретник» (существо птицезмеиной природы, вампир), делают возможным предположение о связи этих имён и имени Святогор с иранским божеством Веретрагной, одна из инкарнаций которого — сокол; ср. также птицу Рарога. В этом контексте не только имя Святогор, но и отдельные черты его (хвастовство, сверхсила, смерть, связанная с камнем или землёй, присутствие другого богатыря, не поддавшегося той же смерти) находят точные параллели в иранском мифе о каменном (камнеруком) богатыре Снавидке, погибшем от хвастовства (ср. «Яшт» XIX 43-44).

Лит.: Миллер В. Ф., Экскурсы в область русского народного эпоса, М., 1892; его же, Очерки русской народной словесности, т. 1-3, М., 1897-1924; Шанбинаго С. К., Старины о Святогоре и поэма о Калеви-поэге, «Журнал Министерства народного просвещения», 1902, No 1, отдел 2; Rudnyckyj J., Svjatogor — the name of the hero of bylina, «Names», v. 10, 1962; его же, Zur Name Svjatogor, «Wissenschatliche Zeitschrift der Ernst-Moritz-Arndt-Universitдt», 1964, Bd 13.

В. В. Иванов,
В. Н. Топоров

Оцените эту статью
Sidebar