Мифы народов мира

Онлайн энциклопедия

Главное меню
Главная
Разделы сайта
Ссылки
Контакты
По секрету всему свету
Главная
Иоанн Креститель

Иоанн Креститель

Иоанн Креститель (греч. Ioannns o baptistns, евр. johohanan или johanan "Яхве милостив"), Иобнн Предтйча (греч. Ioannns o Пrodromos), в христианских представлениях последний в ряду пророков - предвозвестников прихода мессии, непосредственный предшественник Иисуса Христа (см. рис.: здесь будет изображение). Новозаветное толкование (Матф. 11, 10; Мк. 1, 2) относит к Иоанну Крестителю ветхозаветные пророчества: "вот, я посылаю ангела моего, и он приготовит путь предо мною" (Малах. 3, 1); "глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь господу, прямыми сделайте стези ему" (Ис. 40, 3). По распространённым представлениям, пришествию мессии должно было предшествовать или сопутствовать появление Илии, долженствующего помазать мессию и засвидетельствовать его мессианский сан; христианская традиция, относя всенародное явление Илии (вместе с Енохом) ко временам антихриста и второго пришествия Иисуса Христа (соответствующее истолкование: Апок. 11,3 - 12) и говоря о тайном явлении Илии в момент преображения Христа (Матф. 17,3; Мк. 9, 4; Лук. 9, 30), в целом передаёт функцию Илии во время первого пришествия Иисуса Христа Иоанну Крестителю, выступившему "в духе и силе Илии" (Лук. 1, 17). Образ Иоанна Крестителя как аскета - пустынника, пророка, обличителя и "ревнителя" являет большое сходство с образом Илии, так что ему приходится специально отрицать своё тождество Илии (Ио. 1, 21). Чудесное зачатие Иоанна Крестителя было предвозвещено его родителям - ааронидам Захарии и Елисавете архангелом Гавриилом. О детстве Иоанна Крестителя в новозаветном повествовании сказано лишь, что он "был в пустынях до дня явления своего Израилю" (Лук. 1, 80), "имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищей его были акриды и дикий мёд" (Матф. 3, 4); иудео-христианская традиция первых веков сближала дикий мёд (по-видимому, не пчелиный мёд, а какие-то истечения древесного сока) с манной. Ранневизантийская апокрифическая и агиографическая литература добавляет подробности о детстве Иоанна Крестителя в пустыне: Елисавета с младенцем бежит от воинов Ирода, их спасает расступившаяся по её молитве и затворившаяся за ними скала, после пяти месяцев ангел велит отнять младенца от груди и приучать его к акридам и дикому меду и т.п. См. рис.: здесь будет изображение. Выступление Иоанна Крестителя на всенародную проповедь датируется в новозаветном сообщении пятнадцатым годом правления Тиберия (Лук. 3, 1), т.е. 27 или 28 н.э. Апокрифическая традиция утверждает, что Иоанну Крестителю при этом было 30 лет - символический возраст полного совершеннолетия (ср. возраст Иосифа, "когда он предстал пред лице фараона", Быт. 41, 46; таким же обычно представляют возраст Христа при начале его проповеди). Речи Иоанна Крестителя - эсхатологическая весть: "покайтесь, ибо приблизилось царство небесное" (Матф. 3, 2; с этой же формулы начинается проповедь Христа, см. Матф. 4, 17; Мк. 1, 15). Над теми, кто принимает эту весть, Иоанн Креститель совершает в реке Иордан тот обряд, по которому он имеет свое прозвище - "крещение покаяния для прощения грехов" (Мк. 1, 4; Лук. 3, 3). Это крещение (греч. baptismуs, "погружение") имеет параллели в иудейском обиходе той эпохи, но отличается от очистительного омовения прозелитов тем, что совершается над иудеями, а от ежедневных ритуальных омовений ессеев (с которыми фигура Иоанна Крестителя имеет много общего) тем, что оно единократно и неповторимо. Последователи Иоанна Крестителя образуют особую общину ("ученики Иоанновы"), в которой господствует строгий аскетизм (Матф. 9, 14). Иоанн Креститель укоряет народ за самодовольную гордость своим избранничеством (Лук. 3, 8), особенно резко порицая фарисеев и саддукеев (Матф. 3, 7), как это будет делать Иисус Христос, и требует восстановления патриархальных норм социальной этики (Лук. 3, 11 - 14). В числе других к Иоанну Крестителю. приходит еще не известный народу Иисус Христос, чтобы принять вместе с другими крещение; Иоанн Креститель всенародно свидетельствует о его мессианском сане (Ио. 1, 29; ср. Матф. 3; 13 - 17; Мк. 1, 9 - 11). Перед лицом Христа роль Иоанна Крестителя, как он сам говорит об этом, чисто служебна: "ему должно расти, а мне умаляться" (Ио. 3, 30). Традиция не приписывает Иоанну Крестителю чудес (10, 41). Он стоит на рубеже Ветхого и Нового заветов, чем, согласно христианскому пониманию, определяется его величие и ограниченность этого величия. "Из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в царстве небесном больше его" (Матф. 11, 11). Сама его вера в мессианство Иисуса не свободна от неуверенности; уже в разгар проповеди последнего он задает ему через своих учеников вопрос: "Ты ли тот, который должен придти, или ожидать нам другого?" (Матф. 11, 2 - 3). Далеко не все ученики Иоанна Крестителя идут за Христом, и между их последователями имеют место трения (Матф. 9, 14).
В качестве ревнителя праведности Иоанн Креститель выступает с обличением Ирода Антипы, тетрарха (правителя) Галилеи, который отнял у своего брата жену Иродиаду и при жизни прежнего мужа женился на ней, грубо нарушив этим иудейские обычаи; Ирод Антипа заключает Иоанна Крестителя в темницу, однако не решается казнить, страшась его популярности (Матф. 14, 3 - 5; Мк. 6, 17 - 20). Однажды на пиру по случаю дня рождения тетрарха его падчерица Саломея (не называемая в евангелиях по имени) настолько угождает отчиму своей пляской, что тот обещает исполнить любую ее просьбу; по наущению Иродиады Саломея просит голову Иоанна Крестителя. Палач направляется в темницу, чтобы совершить казнь и по условию подает Саломее на блюде голову Иоанна Крестителя, а та относит ее для глумления Иродиаде; тело Иоанна Крестителя погребают его ученики (Матф. 14, 6 - 12; Мк. 6, 21 - 29). О трансформации образа Иоанна Крестителя в исламе см. в ст. Йахья.
  Западноевропейское средневековье знало пространную историю останков Иоанна Крестителя, которая нашла отражение в иконографии (картина Гертгена тот Синт-Янса). Распорядок церковного культа использовал евангельские свидетельства о шестимесячном, т.е. полугодичном, интервале между рождеством Иоанна Крестителя и рождеством Иисуса Христа таким образом, что первое оказалось прикреплено к летнему, а второе - к зимнему солнцестоянию; под знаком Иисуса Христа солнце начинает "возрастать", под знаком Иоанна Крестителя - "умаляться" (своеобразная материализация слов Иоанна Крестителя: "ему должно расти, а мне умаляться"). Для церковных интерпретаторов (напр., католического агиографа 13 в. Иакова Ворагинского) солярная символика должна была оставаться служебным инструментом передачи теологической доктрины; но для фольклорной традиции Иоанн Креститель и праздник его рождества сами приобретали солярные черты, сливаясь с языческой мифологией и обрядностью солнцеворота (в восточнославянском кругу - с культом Купалы), до неузнаваемости изменяясь в контексте образности сезонно-обрядовых песен и присказок (в сербском фольклоре Иоанн Креститель получает эпитет "Игритель", что мотивируется представлениями о троекратной остановке солнца в день его рождества).
  Образ Иоанна Крестителя играет в православной традиции более важную роль, чем в католической. Православная иконография "Деисиса" (в русском народном переосмыслении "Деисуса") только Иоанн Креститель даёт предельную (наравне с девой Марией) близость к Христу. Если католическая традиция воспринимает Иоанна Крестителя как пророка (см. рис.: здесь будет изображение), правдивого свидетеля пришествия Христа и неустрашимого обличителя власть имущих, то православная наряду с этим подчёркивает в нём черты идеального аскета, пустынника и постника, эзотерику "ангельского чина" (в южнославянской, греческой и русской иконографии в связи с новозаветными представлениями Иоанна Крестителя как "ангеле" и ради акцентирования "монашеской" стороны его образа распространяется с 13 в. тип "Иоанн Креститель - ангел пустыни", придающий ему широкие ангельские крылья; на Руси этот иконографический тип приобрёл популярность в 16 - 17 вв.). На Западе к этим чертам проявляли наибольшее внимание в русле традиции ордена кармелитов, воспринимавших Иоанна Крестителя (в согласии с православной традицией) как соединительное звено между ветхозаветной аскезой Илии и христианским созерцательным монашеством. В средневековой иконографии были широко распространены изображения Иоанна Крестителя с блюдом в руках, на котором лежит его голова, или с чашей, в которой находится агнец (позднее младенец).
Трагические контрасты пиршества и казни, глумливой греховности и страждущей святости, вкрадчивой женственности и открытого палачества, присущие сюжету усекновения главы Иоанна Крестителя не раз привлекали живописцев и поэтов. В 19 в., после демонстративно сухой претендующей на археологическую точность разработки этого сюжета в "Иродиаде" Г. Флобера, началась безудержная его эксплуатация литературой и искусством декаданса, открывшаяся "Саломеей" О. Уайльда, иллюстрациями к ней О. Бёрдсли.

Лит.: Steinmann J., Saint John the baptist and the desert tradition, L., [1958]; Scobie C. H. H., John the baptist, L., 1964.

С. С. Аверинцев

 
« Пред.   След. »
Не стесняемся комментировать

Используя материалы с сайта, пожалуйста указывайте ссылку: Мифы народов мира. Электронная энциклопедия.